Ищу спасения... (Сама от себя)
Все же я достала Совесть. Все же я перешагнула границы дозволенного. Все же... Все же надо голову на плечах иметь, РЕМ, НАДО! А ты...
Надо исправлять. Но не с Совестью, нет, а с тем, где я позволила себе лишнего. Слишком зарываюсь. Считаю что мне позволено многое. А могу сделать очень плохо. И сейчас постепенно встаю на верный путь.
Черт. Вот если бы человек, которого вспоминают или о котором думают, на самом деле икал, то Серега не смог бы даже вздохнуть.
Подключила к компу наушники, сижу наслаждаюсь Amatory. Странно. Только одна песня, но настолько символичная. Почему-то вспоминается тот день. Майский день. Когда он сидел на моем стуле, поджав под себя ноги, и что-то увлеченно строчил на клавиатуре. А я стояла рядом на коленях, изредка заглядывая в монитор. Почему-то, время, постоянно играющее против меня, тогда растянулось на вечность...
А еще... а еще я помню каждое прикосновение. Редкость, большую. Помню. Помню как осторожно дотронулась до него на остановке, потыкав пальцем, в шутку проверяя а не глюк ли он. Помню, как сидя в трамвае напротив, чуть дотрагивалась до его колена. Помню, как он позволил мне подравнять отстриженный хвостик, и я прикасалась к шее, а после дала подзатыльник и заныкала все же прядь волос. Которая сейчас лежит на дне пластиковой шкатулки, рядом с самыми дорогими мне вещами, памятными вещами. Помню, как он сидел здесь, и я случайно касалась его колена. Помню еще один подзатыльник и шутливый пинок в голень, после которого он долго прыгал на месте, ругаясь сквозь зубы. Помню, все тут же, в моей комнате, я сидела, стуча зубами, состояние холода, привычное мне. И тогда был единственный момент, когда он был не против прикосновения. кончиком пальцев, до его, чтобы он ощутил этот холод, хотя бы частично. И помню, как упустила свой шанс. Как не дала себе расплакаться, при Маарчике на вокзале. Как шла потом домой... пешком, сойдя с трамвая... в ушах была какая-то музыка... помню... скорее всего Флер. Но я не слышала ее. От меня, кажется, шарахались. Вместе с ним уехала какая-то частица меня. Я надеялась, что он не оправдает мои надежды, не окажется таким, каким я его представляла и знала. Но получилось наоборот. И уже ничего не исправить...
Задумалась... не заметила сама того, что написала... Не знаю зачем. Прав был Никита, сказав, что сюда я пишу то, что чувствую в данный момент. Но разве можно ЖИТЬ этими воспоминаниями?! Это глупо.. А впереди еще пост о друзьях...
Надо исправлять. Но не с Совестью, нет, а с тем, где я позволила себе лишнего. Слишком зарываюсь. Считаю что мне позволено многое. А могу сделать очень плохо. И сейчас постепенно встаю на верный путь.
Черт. Вот если бы человек, которого вспоминают или о котором думают, на самом деле икал, то Серега не смог бы даже вздохнуть.
Подключила к компу наушники, сижу наслаждаюсь Amatory. Странно. Только одна песня, но настолько символичная. Почему-то вспоминается тот день. Майский день. Когда он сидел на моем стуле, поджав под себя ноги, и что-то увлеченно строчил на клавиатуре. А я стояла рядом на коленях, изредка заглядывая в монитор. Почему-то, время, постоянно играющее против меня, тогда растянулось на вечность...
А еще... а еще я помню каждое прикосновение. Редкость, большую. Помню. Помню как осторожно дотронулась до него на остановке, потыкав пальцем, в шутку проверяя а не глюк ли он. Помню, как сидя в трамвае напротив, чуть дотрагивалась до его колена. Помню, как он позволил мне подравнять отстриженный хвостик, и я прикасалась к шее, а после дала подзатыльник и заныкала все же прядь волос. Которая сейчас лежит на дне пластиковой шкатулки, рядом с самыми дорогими мне вещами, памятными вещами. Помню, как он сидел здесь, и я случайно касалась его колена. Помню еще один подзатыльник и шутливый пинок в голень, после которого он долго прыгал на месте, ругаясь сквозь зубы. Помню, все тут же, в моей комнате, я сидела, стуча зубами, состояние холода, привычное мне. И тогда был единственный момент, когда он был не против прикосновения. кончиком пальцев, до его, чтобы он ощутил этот холод, хотя бы частично. И помню, как упустила свой шанс. Как не дала себе расплакаться, при Маарчике на вокзале. Как шла потом домой... пешком, сойдя с трамвая... в ушах была какая-то музыка... помню... скорее всего Флер. Но я не слышала ее. От меня, кажется, шарахались. Вместе с ним уехала какая-то частица меня. Я надеялась, что он не оправдает мои надежды, не окажется таким, каким я его представляла и знала. Но получилось наоборот. И уже ничего не исправить...
Задумалась... не заметила сама того, что написала... Не знаю зачем. Прав был Никита, сказав, что сюда я пишу то, что чувствую в данный момент. Но разве можно ЖИТЬ этими воспоминаниями?! Это глупо.. А впереди еще пост о друзьях...